- Ничего, ничего, девочка, интоксикация скоро пройдет. Если бы ваш супруг вас не блокировал, в течении минуты-двух я бы мог привести вас в чувство. А так приходится рассчитывать только на естественные силы организма да на медикаменты всякие. Сам не люблю такую мерзость, но что поделаешь
Фамлай, глядя на нее в упор, рассмеялся глухо, мягко, с той невинной лаской, которую испытывают к созданиям слабым и неразвитым, либо к умирающим больным.
Настя не могла даже ненавидеть Фамлая сил не оставалось. Только смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, стараясь не уснуть.
- Помилуйте, юное создание, за что вас убивать? Что вы себе такое вообразили? мальчишеский голос чаровал бархатом интонаций и спокойствием, но сводило с ума двойственное ощущение видимой глазом молодости говорившего и глубины прожитых им веков, которые сквозили в каждом его слове, жесте, взгляде. Будто сухонький старик нацепил на себя маску юнца. Напротив, я хочу спасти вас. Спасти от чудовища, в чьи лапы вы попали. Вы себе любовь вообразили, девочка?
- А почему меня раньше не убили? - рассмеялась Настя нервно, безнадежно, хрипло. Сама едва расслышала свой голос.
Настя поднялась на ноги. Колени дрожали, и она чудом смогла устоять. Фамлай сжимал ее руку крепко, почти любовно. Откуда столько силы в столь тщедушном теле? Усадил ее в скрипучее кожаное кресло, и Настя безвольно в нем обмякла. Сам он сел напротив, сложив перед собою на столе жилистые длинные ладони. На писчих безделушках из туманного нефрита с золотом, разбросанных на столе, Настя высмотрела изображения то мальтийского креста, то циркуля с угольником, то пяти, шестиконечные зведы-пентаграммы, едва различимые в полутьме. Она туда попала, где приоткрывается тайна, где падает тень власти и вершится чудо. Тут человек, каких бы высот он ни достиг, должен чувствовать себя беспомощно и жалко.
В самом центре комнаты по камню каемка из металла выписывала крест, ограниченный окружностью. За ним в темноту уходили белые колонны.
- Ваш муж непомерно болтлив, девочка, - Фамлай приблизился к Насте вплотную и протянул ей руку, помогая встать с пола.
Фамлай едва заметным жестом приказал убрать Майка. Ручищи подхватили его тело под мышки и уволокли прочь по холодному мраморному полу.
- Еще не очухался после новокаина, - объяснил тот же голос со знанием дела.
Большие жилистые руки опустили рядом с Настей безжизненное тело. Майк - поняла она по светло-русым волосам и штанам со множеством карманов, в которых видела его в последний раз, тогда, у гостиницы.
- С ней один парень околачивался, - прогремел сверху чей-то бас. Так мы его тоже прихватили.
- Я ожидала от вас лучшего приема, как и благоразумия чуток, впрочем, тоже, - процедила она сквозь зубы. А мысленно вопила о помощи, посылая беззвучные сигналы бедствия единственному, кто мог их слышать Натху. Что-то в вас изменилось со времени нашей встречи. Вы сменили прическу, не так ли, барон? Или мне следует называть вас Фамлаем? А может, вы уже привыкли к имени Гонсалес?..
Прямо перед Настей в световом пятне возник паренек, совсем молоденький, младше ее самой наверно, в темном шерстяном костюме и при галстуке. Завитки черных, с рыженцой, волос, безупречные черты лица, тонкие руки, подростковая субтильность все в нем было знакомым, но все же Настя не сразу смогла сообразить, кто перед ней. А когда поняла, улыбнулась дерзко. Но тогда, в Вексхеме, ей приходилось говорить не с мальчиком-подростком, а с седым стареющим мужчиной.
- Ужасные манеры, не так ли миссис Присли? - резанул по ушам голос.
Настя снова пришла в себя. Ее волокли под руки. Тело ныло, растягивались онемевшие члены, трещали жилы. Ноздри поймали свежесть морского бриза и с детства знакомую вонь выхлопных газов. Последовал лязг множества дверей, которым, казалось, не будет конца, когда ее внезапно отпустили. О том, что не связана, Настя поняла по тому, как свободно распласталась на холодном камне. Чья-то рука сорвала повязку с ее глаз, и Настя зажмурилась от резкого света, направленного ей в лицо. Не сразу световые вспышки стали складываться в зрительные образы, а шум, от которого раскалывалась голова в слова. Она видела просторную комнату, плотные портьеры багрового бархата на окне во всю стену, тяжелый лакированный стол перед собой. Похоже на кабинет какой-то шишки. Свет исходил от лампы, подсвечивающей аквариум. После стольких часов, дней, недель? Настя не знала - беспамятства, отсутствия движения и слепоты тусклый огонек показался нестерпимо ярким. Чьи-то руки грубо схватили ее за волосы, приподняв голову.
Время от времени сознание вырывалось из беспамятства, ловя тошнотворный затхлый воздух и мерный грохот, от которого монотонно вибрировало все вокруг. Глаза были закрыты темным, а руки и ноги плотно связаны. И каждый раз, рано или поздно следовал болезненный укол в спину, после которого реальность расплывалась тягучими пятнами света.
Фото найдено на просторах Интернета
Ловушка... Глава 9, которая все проясняет, начало
Ловушка... Глава 9, которая все проясняет, начало (Ева Светлова) / романы / Проза.ру - национальный сервер современной прозы
Комментариев нет:
Отправить комментарий